Edp.Оригинал. Bois d' Hadrien Goutal .
Снятость, редкость , остаток из 100 мл.
Alex Osipov :
«Bois d’Hadrien» пахнет единым мощным аккордом мандаринов, крепкой тирренской соли и хвои. Он почти не стадиален — он пахнет весь и сразу: скалистый берег, сосны, можжевельник, апельсинные рощи. Морская вода, не стертая льняным покрывалом, высыхает на коже, оставляя белую соленую пудру. Обонятельный пейзаж настолько яркий, выпуклый, что его видишь — легко, без усилий. Волшебство «Леса» — в том, что там есть сразу и свет, и тень.
Он пленителен, когда раскаляется на солнце или под рукавом, выпячивая живицу, горячую древесную кору, душную, пряную соль, лопнувшую от зноя пьяную цитрусовую шкурку; но не менее хорош и на холоде — звенящий чистым лимонным тоном, с легкой минеральностью камня, с темной зеленью кипариса. Зовись он просто «Mandarino», и был бы великолепен, но банален: природа как она есть, чего вам еще? Но есть три фактора, который делают из него нечто щемяще-прекрасное. Это литература. История. И ладан.
«Bois d’Hadrien» без последнего элемента своего парфюмерного уравнения (на самом деле двух) превратился бы в гимн тосканской или лацийской природе в состоянии счастливого «пост-апока» — в море, сады и лес, где больше нет человека и где некому разговаривать с богами. Но в этой золотой и янтарной чаще, где с моря веет солью и прохладой, спрятан жертвенник, где кто-то воскуряет ладан, густой, смоляной и сладкий, стелющийся меж сосновых стволов, вроде бы парфюмерно нелогичный здесь — зато логичный мифологически и культурно. Ладанный дух утонченно сочетается с солью морской воды (чем сильнее соленость, тем более сладко и пряно она пахнет) и последним актером этой драмы — гладким мягким мускусом вынырнувшего из нее молодого тела.
Без торга и обмена..